После практичнейшего и материалистичнейшего XIX века мир, открывшийся перед наукой, в результате утверждения релятивистских взглядов показался многим ученым зыбким и не совсем реальным. Особенно эти настроения усилились после возникновения модели «расширяющемся Вселенной», когда снова оказалось возможным говорить о «начале» и «конце» мира.

Как считал знаменитый английский астроном Дж. Джине, материальный мир это скорее видимость, чем реальность. Он пояснял свою мысль, ссылаясь на сравнение, которое принадлежит Платону. Вот суть сравнения. Мы подобны узникам подземной пещеры. Солнечный свет, проникающий в пещеру, отбрасывает на стену тени людей и находящихся позади них предметов. Тени это все, что узники могут наблюдать, и они неизбежно принимают их за нечто реальное. Но о реальных предметах, порождающих эти тени, узники не имеют никакого представления они не могут оглянуться! Джине стремился связать этот образ пещеры с современной физикой: «Стены пещеры, в которую мы заключены, есть пространство и время; тени реальности, которые мы видим спроектированными на стены солнечным светом извне, есть материальные частицы, которые мы видим движущимися на фоне пространства и времени, тогда как реальность вне пещеры, порождающая эти тени, находится вне пространства и времени».

Эволюция Вселенной, по Джинсу, представляет собой процесс неуклонной деградации. «Ткань Вселенной ломается, трескается и разрушается от времени, и реставрация или реконструкция ее невозможны. Второй закон термодинамики заставляет материальную Вселенную двигаться всегда в одном направлении, по одной и той же дороге - по дороге, которая кончается только смертью и уничтожением». Описание картины «умирающей» Вселенной иногда достигает у Джинса поистине поэтической, силы. «В некотором отношении материальная Вселенная кажется уходящей подобно уже рассказанной сказке, растворяясь в небытии, как видение». Рано или поздно наступит время, когда в силу неуклонного возрастания энтропии «последний эрг энергии Вселенной достигнет наинизшей ступени на лестнице понижающейся полезности: в этот момент активная жизнь Вселенной прекратится».

Уже в этих «апокалипсических» предсказаниях чувствуется завороженность Дж. Джинса бездной неизвестного и странного, открывшегося астрономам. Но эта завороженность имеет не только образно-поэтический, но и религиозно-философский характер.

«Примитивные космогонии рисовали творца работающим в пространстве и времени, выковывающим Солнце и Луну, и звезды из уже существующего сырого материала. Современная научная теория заставляет нас думать о творце, работающем вне времени и пространства, которые являются частью его творения, так же как художник находится вне своего холста».

Теологические выводы из современной астрономии, сделанные небольшой частью астрономов, были немедленно использованы в борьбе с научным мировоззрением Неотомисты, сторонники современного варианта учения средневекового схоласта Фомы Аквинского объявили, что если раньше астрономия развивалась по пути материализма, то теперь положение будто бы изменилось.

Но на самом деле подобные выводы глубоко чужды духу современной астрономии, как и всех других наук о природе. Необычность картины Вселенной, которую рисует нам современная астрономия, может быть объяснена без привлечения каких-бы то ни было сверхъестественных сил, в рамках законов природы. Можно сказать больше: она должна только так и объясняться, ибо, вступая на путь теологических выводов, наука попадает в заколдованный круг подрывает доверие к самой себе, к своим методам, а значит, и ко всем результатам своей деятельности, в том числе и теологическим «отходам производства».

С точки зрения материалистической диалектики, поскольку материальный мир бесконечно многообразен в своих проявлениях, нет ничего удивительного в том, что каждый раз, когда наука совершает новый прорыв в неизвестное, она открывает «диковинные» явления, которые иногда резко противоречат так называемому «здравому смыслу» и, быть может, не во всех случаях объясняются известными в данный момент фундаментальными научными теориями. Однако это вовсе не значит, что наука сталкивается с проявлениями чего-то «потустороннего» и божественного.

То, что наука еще не может объяснить сегодня на основе уже известных законов и теорий, тол учит объяснение завтра (если необходимо в рамках новых, более общих законов и теорий), будет ассимилировано «здравым смыслом», станет повседневным, привычным, даже тривиальным. Это относится и к основному камню преткновения современной астрономии теории расширяющейся Вселенной.

Даже в том случае, если правильна точка зрения, согласно которой расширяется действительно весь материальный мир «как целое», нет оснований рассматривать «нулевой момент» в космологической шкале времени как момент «сотворения мира». Состояние сверхвысокой (формально даже бесконечной) плотности, это лишь начало наблюдаемого сейчас расширения «Вселенной Фридмана» (Метагалактики). Оно, по-видимому, означает лишь крайний предел экстраполяции в прошлое известных физических законов и понятий, включая, возможно, и понятия непрерывного метрического пространства времени.

В осциллирующих (пульсирующих) моделях, прежде чем расширяться, Вселенная сжимается до сверхвысокой плотности. В монотонно расширяющихся моделях это состояние сверхвысокой плотности, сингулярности должно возникнуть каким-то иным путем, но все равно состояние мира в каждый момент представляет собой лишь одну из фаз бесконечного процесса развития материи. Начала и конца нет. Если же принять точку зрения, что расширение охватывает не весь материальный мир, а лишь его конечную и, возможно, ограниченную область, теологические спекуляции вокруг современной космологии тем более лишаются всякого основания.

В настоящее время еще нет возможности сделать окончательный выбор между всёми этими представлениями. Нельзя, конечно, заранее исключать и того, что все они окажутся недостаточно «сумасшедшими», то есть смелыми, далеко идущими, чтобы точно отразить неисчерпаемое многообразие природы.

Не находят никакой опоры в современной космологии и утверждения о неизбежности «тепловой смерти» Вселенной.

Американский физик Р. Толмэн еще в 30-е годы показал, что Вселенная никогда не придет в состояние теплового равновесия даже при неограниченном возрастании энтропии.

Можно представить себе большое число конкретных теоретических моделей, в которых «тепловая смерть» Вселенной никогда не наступит (даже если в каждой конечной ее области энтропия возрастает). Какая из этих моделей ближе к реальности и не потребуется ли создание каких-либо принципиально новых представлений? На этот счет могут быть разные мнения. Тем не менее ясно, что необратимое развитие Вселенной не приводит ее к состоянию «тепловой смерти».